ВЕДЬМИН
КРУГ
CURRENT MOON

ВЕДЬМИН КРУГ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ВЕДЬМИН КРУГ » Библиотека » Стихи. Из Интернета и Книг.


Стихи. Из Интернета и Книг.

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

С ней было раз, а месяц снится…

Автор: 20 августа 2014 - Дмитрий Глазов

http://parnasse.ru/images/photos/medium/article234221.jpg

Букварь: Аз, Буки, Веди…
Скит, Старец- Леший,
Бродит Ведьма…
Луны далёкое кружение,
На соснах дымкой
Наваждение…

- Приснится же такое!
- Боже!..
На стопах путы! Обезножен...
Привязан к дереву… нагой…
Что? Муравейник под ногой!..
Нет!.. Всё не так! Она, Девица!
С ней было!.. Раз!
А месяц… снится…
Целует… разжимая зубы…
В гнездо птенца поймала…
Судьбы…
Как два ручья, слились в поток..

Источник:Полностью стих  прочесть на сайте "Парнасс".

Теги: стихи, творчество, рифма, литература, автор

0

2

БАЛЛАДА
В КОТОРОЙ ОПИСЫВАЕТСЯ,
КАК ОДНА СТАРУШКА ЕХАЛА НА ЧЕРНОМ КОНЕ ВДВОЕМ
И КТО СИДЕЛ ВПЕРЕДИ

Старуха  из  Беркли. Автор Саути. 

На кровле ворон дико прокричал —
Старушка слышит и бледнеет.
Понятно ей, что ворон тот сказал:
Слегла в постель, дрожит, хладеет.

И вопит скорбно: «Где мой сын чернец?
Ему оказать мне слово дайте;
Увы! я гибну; близок мой конец;
Скорей, скорей! не опоздайте!»

И к матери идет чернец святой:
Ее услышать покаянье;
И тайные дары несет с собой,
Чтоб утолить ее страданье.

Но лишь пришел к одру с дарами он,
Старушка в трепете завыла;
Как смерти крик ее протяжный стон...
«Не приближайся! — возопила. —

Не подноси ко мне святых даров;
Уже не в пользу покаянье...»
Был страшен вид ее седых власов
И страшно груди колыханье.

Дары святые сын отнес назад
И к страждущей приходит снова;

Кругом бродил ее потухший взгляд;
Язык искал, немея, слова.

«Вся жизнь моя в грехах погребена,
Меня отвергнул искупитель;
Твоя ж душа молитвой спасена,
Ты будь души моей спаситель.

Здесь вместо дня была мне ночи мгла;
Я кровь младенцев проливала,
Власы невест в огне волшебном жгла
И кости мертвых похищала.

И казнь лукавый обольститель мой
Уж мне готовит в адской злобе;
И я, смутив чужих гробов покой,
В своем не успокоюсь гробе.

Ах! не забудь моих последних слов:
Мой труп, обвитый пеленою,
Мой гроб, мой черный гробовой покров
Ты окропи святой водою.

Чтоб из свинца мой крепкий гроб был слит,
Семью окован обручами,
Во храм внесен, пред алтарем прибит
К помосту крепкими цепями.

И цепи окропи святой водой;
Чтобы священники собором
И день и ночь стояли надо мной
И пели панихиду хором;

Чтоб пятьдесят на крылосах дьячков
За ними в черных рясах пели;
Чтоб день и ночь свечи у образов
Из воску ярого горели;

Чтобы звучней во все колокола
С молитвой день и ночь звонили;
Чтоб заперта во храме дверь была;
Чтоб дьяконы пред ней кадили;

Чтоб крепок был запор церковных врат;
Чтобы с полуночного бденья
Он ни на миг с растворов не был снят
До солнечного восхожденья.

С обрядом тем молитеся три дня,
Три ночи сряду надо мною:
Чтоб не достиг губитель до меня,
Чтоб прах мой принят был землею».

И глас ее быть слышен перестал;
Померкши очи закатились;
Последний вздох в груди затрепетал;
Уста, охолодев, раскрылись.

И хладный труп, и саван гробовой,
И гроб под черной пеленою
Священники с приличною мольбой
Опрыскали святой водою.

Семь обручей на гроб положены;
Три цепи тяжкими винтами
Вонзились в гроб и с ним утверждены
В помост пред царскими дверями.

И вспрыснуты они святой водой;
И все священники в собранье:
Чтоб день и ночь душе на упокой
Свершать во храме поминанье.

Поют дьячки все в черных стихарях
Медлительными голосами;
Горят свечи́ надгробны в их руках,
Горят свечи́ пред образами.

Протяжный глас, и бледный лик певцов,
Печальный, страшный сумрак храма,
И тихий гроб, и длинный ряд попов
В тумане зыбком фимиама,

И горестный чернец пред алтарем,
Творящий до земли поклоны,

И в высоте дрожащим свеч огнем
Чуть озаренные иконы...

Ужасный вид! колокола звонят;
Уж час полуночного бденья...
И заперлись затворы тяжких врат
Перед начатием моленья.

И в перву ночь от свеч веселый блеск.
И вдруг... к полночи за вратами
Ужасный вой, ужасный шум и треск;
И слышалось: гремят цепями.

Железных врат запор, стуча, дрожит;
Звонят на колокольне звонче;
Молитву клир усерднее творит,
И пение поющих громче.

Гудят колокола, дьячки поют,
Попы молитвы вслух читают,
Чернец в слезах, в кадилах ладан жгут,
И свечи яркие пылают.

Запел петух... и, смолкнувши, бегут
Враги, не совершив ловитвы;
Смелей дьячки на крылосах поют,
Смелей попы творят молитвы.

В другую ночь от свеч темнее свет,
И слабо теплятся кадилы,
И гробовой у всех на лицах цвет,
Как будто встали из могилы.

И снова рев, и шум, и треск у врат;
Грызут замок, в затворы рвутся;
Как будто вихрь, как будто шумный град,
Как будто воды с гор несутся.

Пред алтарем чернец на землю пал,
Священники творят поклоны,
И дым от свеч туманных побежал,
И потемнели все иконы.

Сильнее стук — звучней колокола,
И трепетней поющих голос:
В крови их хлад, объемлет очи мгла,
Дрожат колена, дыбом волос.

Запел петух... и прочь враги бегут,
Опять не совершив ловитвы;
Смелей дьячки на крылосах поют,
Попы смелей творят молитвы.

На третью ночь свечи́ едва горят;
И дым густой, и запах серный;
Как ряд теней, попы во мгле стоят;
Чуть виден гроб во мраке черный.

И стук у врат: как будто океан
Под бурею ревет и воет,
Как будто степь песчаную оркан
Свистящими крылами роет.

И звонари от страха чуть звонят,
И руки им служить не вольны;
Час от часу страшнее гром у врат,
И звон слабее колокольный.

Дрожа, упал чернец пред алтарем;
Молиться силы нет; во прахе
Лежит, к земле приникнувши лицом;
Поднять глаза не смеет в страхе.

И певчих хор, досель согласный, стал
Нестройным криком от смятенья:
Им чудилось, что церковь зашатал
Как бы удар землетрясенья.

Вдруг затускнел огонь во всех свечах,
Погасли все и закурились;
И замер глас у певчих на устах,
Все трепетали, все крестились.

И раздалось... как будто оный глас,
Который грянет над гробами;

И храма дверь со стуком затряслась
И на пол рухнула с петлями.

И он предстал весь в пламени очам,
Свирепый, мрачный, разъяренный;
И вкруг него огромный божий храм
Казался печью раскаленной!

Едва сказал: «Исчезните!» цепям —
Они рассылались золою;
Едва рукой коснулся обручам —
Они истлели под рукою.

И вскрылся гроб. Он к телу вопиёт:
«Восстань, иди вослед владыке!»
И проступил от слов сих хладный нот
На мертвом, неподвижном лике.

И тихо труп со стоном тяжким встал,
Покорен страшному призванью;
И никогда здесь смертный не слыхал
Подобного тому стенанью.

И ко вратам пошла она с врагом...
Там зрелся конь чернее ночи.
Храпит и ржет и пышет он огнем,
И как пожар пылают очи.

И на коня с добычей прянул враг;
И труп завыл; и быстротечно
Конь полетел, взвивая дым и прах;
И слух об пей пропал навечно.

Никто не зрел, как с нею мчался он...
Лишь страшный след нашли на прахе;
Лишь, внемля крик, всю ночь сквозь тяжкий сон
Младенцы вздрагивали в страхе.

Строфа 45-я:

Шатаяся, пошла она к дверям;
Огромный конь, чернее ночи,
Дыша огнем, храпел и прыгал там,
И как пожар пылали очи.


Источник: http://zhukovskiy.lit-info.ru/zhukovski … a-kone.htm

0

3

Паломничество (Тагор/Ахматова) ( 1861 – †1941)

1.

Как долго длится ночь?
                Ответа нет.
Во мгле веков слепое время кружит,
Неведом путь, дорога неизвестна.
И у подножья гор такая тьма,
Словно в глазницах мёртвого ракшаса,
И груды облаков закрыли небо,
И чернота в пещерах и лощинах,
Как будто ночь разорвана на части.
На горизонте огненное буйство.
Быть может, это око злой планеты?
Иль голода предвечного язык?
Кругом предметы — словно бред тифозный,
Зарывшиеся в пыль остатки жизни:
То мощная разрушенная арка,
То мост забытый над рекой безводной,
Алтарь в змеиных норах, храм без бога
И лестница, что в пустоту ведёт.
Вдруг в воздухе раздался грозный гул.
То ль рёв воды, брега ущелья рвущей?
Иль мантра к Шиве, что шадхок[1] бормочет,
В бездумной пляске бешено кружась?
Иль гибнет лес, охваченный пожаром?
И в этом рёве тайный ручеёк
Неясные сквозь шум проносит звуки;
И он — поток той лавы, что вулканом
Извергнута; в нём низкая молва,
И шёпот зависти, и резкий смех.
А люди там — истории листки,
                Снуют туда-сюда.
От факельного света и от тени
Татуировка ужаса на лицах.
Вдруг, беспричинным схвачен подозреньем,
Безумец бьёт соседа своего;
И тут и там уже бушует ссора,
И женщина какая-то рыдает
И шепчет: «Наш несчастный сын погиб».
И, в сладострастье утонув, другая
Бормочет: «Всё на этом свете — вздор».
2.

Сидит недвижно на вершине горной
В безмолвье белом тот, кто предан богу.
Взгляд зоркий в небе ищет света луч.
Чернеют тучи, филины кричат,
Но он вещает: «Не пугайтесь, братья,
И помните, что человек велик».
А те — лишь силе изначальной верят
И праведность зовут самообманом.
И, получив удар, кричат: «Где брат наш?
И слышится в ответ: «С тобою рядом».
Во тьме не видят. Спорят: «Эта речь —
Одно притворство, чтоб себя утешить.
И человек бороться будет вечно
За право обладать пустым виденьем
В усеянной колючками пустыне».
3.

                      Светлеет небо.
Звезда рассвета на востоке блещет,
Земля вздохнула вздохом облегченья,
Листва лесов волнами заходила,
На ветках птицы сладостно запели.
И предводитель рек: «Настало время!»
                      Какое время?
                      Время выступать,
Движения, паломничества время.
И вот сидят и думают они.
Смысл слов его для них остался тёмен,
По-своему его постигнул каждый.
Коснулось утро глубины земной,
И корни бытия пришли в движенье.
Откуда-то донесся слабый голос,
И на ухо он людям стал шептать:
«Пришла пора пуститься в путь — к успеху!»
И это слово в горле у толпы
Движенье обрело в порыве мощном;
Мужчины к небу обратили взор,
Ладони у чела сложили жёны,
Обрадовались, засмеялись дети.
Украсил луч сандаловым узором
Чело ведущего, и все вскричали:
«О брат наш, почитаем мы тебя!»
4.

Паломники сходились отовсюду —
Чрез горы, море, по степям бескрайним;
Из той страны, где Нил, и той, где Ганга;
С Тибета — плоскогорья ледяного,
Из сдавленных стенами городов,
Путь прорубая сквозь леса густые.
Тот — на коне был, на слоне — другой,
Кто — в колеснице под роскошным стягом.
Жрецы читали разные молитвы,
Прошёл раджа с вооружённой свитой
Под неумолчный гулкий гром литавр,
Монах буддийский в рубище явился,
Пришли, сияя золотом, вельможи,
И, оттолкнув учителя проворно,
Явился лёгким шагом ученик.
А женщин сколько — дев и матерей,
На блюдах их сандал, питьё в кувшинах.
Блудницы там, их голоса крикливы,
Наряды поражают пестротой.
Идут, идут хромые и слепые
И те святоши, что святым торгуют
И бога на базаре продают.
Успех — вот их кумир! Их речь темна.
В великом имени запрятав алчность,
Оправдывают речь ценой огромной.
Грабёж бесстыдный, жадность тел нечистых
Заманивают мнимым раем всех.
5.

Путь беспощадный камнями усеян.
Но предводитель шёл, за ним другие.
Старик и мальчик; и сосущий землю,
И тот, кто за бесценок пашет землю.
Изранил кто-то ноги и устал;
Другой разгневан; кто-то весь в сомненьях
Считают каждый шаг. Когда ж конец?
Но предводитель только песнь поёт.
Их брови хмуры, нет пути назад.
Движенье человеческого кома
И тень надежды их влекут вперёд.
Спят мало и почти не отдыхают,
Друг друга обогнать они хотят,
Боится каждый оказаться лишним.
А день идет за днём.
Даль уступает место новой дали.
Неведомое тайным знаком манит.
И всё суровей выраженья лиц.
И всё грознее, всё сильней упрёки.
6.

                      Настала ночь.
Постлали все циновки у баньяна.
Погас светильник от порыва ветра.
Густы потемки — непрогляден сон.
И вдруг один в толпе людей встаёт,
На вожака указывает пальцем
И говорит: «Ты, лжец, нас обманул!»
Упрёк, из уст в уста перелетая,
Сгущался. Брань мужчин, проклятья жен
Гремели, а один из смельчаков
Ударил вожака с огромной силой
(Лицо его скрывалось в темноте).
И все они вставали, чтоб ударить.
К земле припала жизнь, утратив тело.
Оцепенела ночь — тиха, безмолвна.
Источник где-то близко рокотал,
И в воздухе жил нежный дух жасмина.
7.

Наполнил души путников испуг.
Рыдают жены. Им кричат: «Молчите!»
Залаявшего пса огладил хлыст,
И смолкнул лай.
Ночь тянется, не хочет уходить,
И спор о преступленье всё острее.
Кто говорит, кто плачет, кто орёт.
Уже кинжал готов покинуть ножны,
Но в это время тьма небес ослабла.
Заря, светлея, разлилась по небу,
Паломники внезапно замолчали.
Как пальцем указательным, коснулся
Луч солнечный кровавого чела,
И во весь голос зарыдали жены,
Ладонями мужья закрыли лица.
И кто-то убежать хотел, но тщетно —
Цепь преступленья связывала с жертвой.
Слышны вопросы: «Кто нам путь укажет?»
И старец из страны восточной молвил:
«Тот и укажет путь, кого убили».
Все головы понуро опустились.
И старец снова рек: «Его отвергли,
В сомнении и гневе погубили,
Теперь его в любви мы возродим.
Он смертью возродился в нашей жизни.
Он — величайший, победивший смерть!»
Тогда все встали и запели хором:
«Хвала тебе, о победивший смерть!»
8.

И юноши вдруг стали старших звать:
«Отправимся же в путь — к любви и силе!»
И много тысяч голосов вскричало:
«Мир этот завоюем и иной».
Уже не цель ведёт их, а порыв.
Движенье общей воли смерть осилит.
Сомнений нет, пред ними ясный путь.
И нет уже усталости в ногах.
Душа убитого внутри их и вокруг:
Ведь он победу одержал над смертью,
Перешагнув уже границу жизни.
Идут полями, где посев окончен,
И вдоль хранилищ, где лежит зерно.
Идут по той земле неплодородной,
Где ждут их те, что худы, как скелеты.
Идут по многолюдным городам.
Идут они по местности пустынной,
Где прошлое в своей померкло славе.
Мимо домов — разрушенных, несчастных,
Что, кажется, глумятся над жильцами.
Влачится время жгучего бойшакха.
Под вечер вызывают звездочёта:
«Не арка ли вон там надежды нашей?»
«Нет, то закат окрасил облака».
И юный голос раздается: «Братья,
Сквозь ночь должны мы пробиваться к свету!»
                          Они идут во тьме.
Дорога словно помогает им.
Пыль направляет их, ступней касаясь.
Безмолвно звёзды говорят: «Идите!»
И слышен глас убитого: «Не медлить!»
9.

В лесной листве, забрызганной росой,
Заря лучами первыми сверкнула.
И звездочёт промолвил: «Мы пришли».
До горизонта с двух сторон дороги
Шевелятся колосья в мягком ветре —
Ответ земли небесному посланью.
Из горного села в село у речки
Поток людей струится, как обычно.
Гончарный круг вращается, гремя.
Несёт дрова на рынок дровосек.
Пастух на поле выгоняет стадо.
К реке кувшины девушки приносят.
Но где оплот раджи? Где рудники?
Где книги мантр, в которых смерть и мука?
Учёный молвил: «В знаках нет ошибки,
Сюда вели и здесь остановились».
Так он сказал и голову склонил
И к роднику затем сошёл с дороги.
Вода из родника течёт, как свет,
Как утра песнь, в которой смех и слёзы.
И хижина невдалеке, меж пальм,
Окружена недвижностью, стоит.
Поэт к порогу с берегов нездешних
Пришел и просит: «Мать, открой мне дверь!»
10.

Луч солнца тронул запертую дверь.
И люди все почуяли в себе
Слова рожденья: «Мать, открой мне дверь!»
                      И дверь открылась.

Мать на траве сидит, в руках — младенец,
Словно в руках зари — звезда рассвета.
Коснулось солнце головы младенца.
Коснулся струн поэт и песнь запел:
«Да славится родившийся, бессмертный».
Все слышавшие стали на колени:
Раджа и нищий, праведник и грешник,
Глупец и мудрый. И провозгласили:
«Да славится родившийся, бессмертный!»

* ракшас - Демоны и мужского и женского вида.
1. Шадхок — жрец, священнослужитель.

0

4

Автор:  Григорий Варшавский.
...Посчитались, друг мой, до свиданья, значит так тому сегодня быть!
Месяц в небе ждёт от нас признанья:" Прячься ты, а мне теперь водить.

0

5

Автор:    Верлен, Поль Мари.  ПОСВЯЩЕНЬЕ.

Ты знаешь, мудрецы с издавних пор мечтали
(Хотя задача их разрешена едва ли)
На языке небес прочесть судьбу людей
И связь у каждого найти с звездой своей,
Насмешки злобные в ответ  им раздавались,
Хоть часто те  смешны бывали, кто смеялись!..
Но тайна страшная  пленила разум мой,
Я знаю, кто рожден  под вещею звездой
Сатурна желтого, столь чтимого  волхвами,
Тому Судьба грозит несчетными скорбями:
Смутится  дух его тревожною мечтой,
Бессильный разум в нем замолкнет пред судьбой,
И ядовитою,  горячею волною
Польется кровь его кипящею струею);
Тоскуя, отлетит  на небо Идеал,
И повелит  Судьба, чтоб вечно он страдал,
Чтоб  даже умер он, терзаясь бесконечно
(Ведь можно  допустить, что здесь ничто не вечно),
Тому влияньем чар от века предрекла,
Увы, всю жизнь Судьба, безжалостна и зла.

0

6

Ахматова Анна

А ты думал - я тоже такая,
Что можно забыть меня,
И что брошусь, моля и рыдая,
Под копыта гнедого коня.
Или стану просить у знахарок
В наговорной воде корешок
И пришлю тебе странный подарок –
Мой заветный душистый платок.
Будь же проклят.
Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь,
И ночей наших пламенным чадом –
Я к тебе никогда не вернусь.

0

7

Маргарита Алигер

И все-таки настаиваю я,
и все-таки настаивает разум:
виновна ли змея в том, что она змея,
иль дикобраз, рожденный дикобразом?
Или верблюд двугорбый, наконец?
Иль некий монстр в государстве неком?
Но виноват подлец, что он - подлец.
Он все-таки родился человеком!

Линк Чумовски

Закрыты окна ночь, полнОчь
Тихонько блюз играет время
Я б пригубить вина не прочь
Но ты же знаешь, не со всеми

Так тихо, отрицанья час
Не спится, одолели думы
С блондинкой выпить страсти часть
Да вышло так – блондинки дуры

Ждёт холодильник – моветон
Покушать что-то худо-бедно
Нет, не фига, жду как планктон
Ведь на ночь (знаешь) кушать вредно

По лестнице звучат шаги
Быть может девушка там в красном
Под дверью ждёт, чтоб пошалить
Но знаешь, выходить опасно

Ну вот, и ночь уже прошла
Без ласк, голодный, встал с кровати
Ты знаешь, глядя в зеркала…
Я понял, как же глуп некстати

0

8

Стихи

АНФИСА ОСИННИК (27/12/02)

Песенка Парацельсию

Достаточно оплакивать изъяны.
Вину оглушим крепостью вина.

Дружище! Парацельсий вечнопьяный,
За истину, которая пьяна!
Расщекотим глоточком золотистым
Больную волю, пусть она на дне
Бокала
        ищет непреложность истин,
Хлебнем, алхимик!
        Истина - в вине.
Наверно, истин
        истине не баста,
И подсыхают истины от схем,
Вы знали это точно, Теофрасто...
Бомбасто  ...ко...го...кхо...фон...Гогенгейм.
Я не цинична, нет, не веря в завтра,
Я в  "завтра душ" неверьем не грешу.
И для меня Вы - самый лучший автор.
О!
    Я себя  закладкой заложу
В любой Ваш труд.
        Сегодня ж
               стелькой
                       проще.
Залить глаза, уснуть промежду пней
Тупых,
             в вечнозеленых истин роще...
Запьем, алхимик,истина в вине!
Запьем, алхимик,
               истина - упряма,

Споим ее.
        Пусть в горлышке першит!
Пускай, вином набрякнет пентаграмма
Надежно зашифрованной души,
Встряхнем ее в семь баллов пьяной бури.
Пускай плывет по винной по волне,
Оставим соли, серу и меркурий,

Хлебнем, алхимик!
               Истина - в вине.
Пускай, гуляют за оконной рамой
Чума и ветер в толпах и в листве,
И там, в зените, смутной пентаграммой                   
Грозит летальный двадцать первый век.

Анфиса Осинник. Стихи.

0

9

Фридрих Ницше Творчество

Дерево осенью

Я отцвело... Плоды созрели
Я погрузилось в сладкий сон...
И как глубок, как тих был он,
Но вы, глупцы, вдруг налетели,
Трясли меня и все шумели...
О, не ужель нельзя сначала
Медведю с хоботом слона?
Меня бы пробудить от сна!
Я все б от гнева задрожало
И вас плодами забросало.

0

10

Игорь Михайлович Киселёв (03.03.1933 — 20.11.1981) — русский советский КУЗБАССКИЙ поэт.

Без недомолвок и опаски
В простор неведомый маня,
Меня добру учили сказки,
Учили совести меня.

Бывало, вечер синь и вязок,
И птицами полны кусты,
И лица старых русских сказок
Являются из темноты.

Я долго слушал их вначале,
Застыв на стареньком крыльце,
Такие грозные вначале,
Такие добрые в конце.

В броне грохочущей и ржавой
Осенним непогожим днём
Летел над Русью змей трёхглавый
Дыша и смрадом, и огнём.

Кащей за златом слал отряды,
По сёлам сея мор и тьму,
И не было ему преграды,
И смерти не было ему.

Колдунья, в ночь уставясь ухом,
Ловила путника шаги.
И я шептал, собравшись с духом:
- Не выдай, сказка, помоги!

Я был застенчив, мал и робок,
Мне в шумных играх не везло,
Но в сказках, на лукавых тропах,
Как витязь, побеждал я зло.

Какая школа благородства
Для мальчугана лет шести –
С трёхглавым змеем побороться
И красну девицу спасти!

Я рос. Они со мною вместе,
Казалось, мудрые, росли.
Уже о доблести и чести
Они со мною речь вели.

И говорили очень строго,
Насквозь прозрачные до дна,
О том, что стран на свете много,
А Родина у нас одна.

Росою синею – Россией –
Тропа заросшая вела.
И доброта была в них сильной,
А сила доброю была.

Я знаю: сказочники правы,
Не тратят попусту речей.
Не так уж страшен змей трёхглавый,
И не бессмертен царь Кащей.

И нынче, в шуме повседневном,
Склонясь над выцветшим листком,
Я восхищаюсь их напевным,
Простым и вольным языком.

И подгоняя слово к слову,
Чтоб ярче вспыхнула строка,
Учусь я точности и слогу
У сказочного языка.

Не гаснет свет. Не меркнут краски.
И в мире буден, наяву,
Меня всё строже учат сказки
И мужеству,
И мастерству.

Так же я хочу  подарить Вам ряд его замечательных стихотворений!

ДЯТЕЛ

Ветки длинные дрожали,
Мох пружинил под ногой.
Долго шли мы, горожане,
Заповедною тайгой.

Не охотники – бродяги,
А тайга черным-черна,
И берданка – для отваги –
На троих у нас одна.

Всё слышнее гомон птичий,
В кроны косо бьёт заря.
Не добыли мы добычи,
Откровенно говоря.

Мне шипит приятель слева:
- Я сдержать не в силах гнева!
Ты мазила, молвить к слову,
Не попал бы и в корову!

- Разве ты охотник, право, -
Говорит приятель справа, -
Садишь пули, бога нет,
Как в копейку, в белый свет!

Не стерпел я эту пытку.
- Ну, держитесь, остряки!
Шаг вперёд, ружьё навскидку,
Синий гром слетел с руки.

Дёрнул чёрт меня хвалиться!
Не во сне, а наяву
Дятел, праведная птица,
С ветки падает в траву.

И товарищ, стоя рядом
В сразу стихнувших кустах,
Поглядел недобрым взглядом,
Хмуро выдохнул: - Мастак…

Словно вздох, в тиши закатной
Проплыла по соснам дрожь.
Я и рад бы, да обратно
Пулю в дуло не вернёшь.

Я убийца и предатель
И, должно быть, потому
Ты мне снишься, пёстрый дятел,
Камнем канувший во тьму.

В лес входил я без испуга,
И до выстрела того
Он встречал меня, как друга
Дорогого своего.

Расстилал поляны ягод,
Ставил чаши родников,
Подводил – бери хоть на год –
К тихим стойбищам грибов.

А с тех пор – скажи на милость! –
Тяжкий груз в душе несу,
Будто что-то изменилось
В этом сумрачном лесу.

И когда травою росной
Пробираюсь наугад,
Неприветливо и грозно
Сосны старые шумят.

На рассвете, на закате ль,
Иль в полдневной синеве –
Всё я вижу: бьётся дятел
На испуганной траве.

И в лесном суровом гуле
Слышу, сдерживая дрожь:
- Если вылетела пуля,
Пулю в дуло не вернёшь…[/size]

***

ПЕРЕСВЕТ

Когда была такая осень —
Вся золотая иссиня!
Казалось, осень эту вовсе
Сменять не думает зима.

Октябрь, ко лбу приставив руку,
Уж больно ясный свет лился, —
Насквозь просматривал округу
Через прозрачные леса.

Он будто звал:
— Пойди, утешь их,
Они печальны и чисты...
Но вот на ветках облетевших
Внезапно вспыхнули цветы!

И караваном лебединым,
Спускаясь к берегу реки,
Окутанные легким дымом,
Брели черемух косяки.

Светясь и плача от пожара,
Ненужной нежностью пыля,
Сирень пугалась и дрожала,
Не слыша пения шмеля.

Завидев тоненькое пламя,
Не гаснущее на ветру,
Трясли старухи головами
И бормотали:
— Не к добру!

А что цветам людские речи,
Понятия добра и зла?
Зажглись доверчивые свечи
От запоздалого тепла.

К себе прислушиваясь чутко,
В тычинках пестуя плоды,
Цветы упрямо ждали чуда,
А надо было ждать
                         беды:

Был вечер солнечным настолько,
Настолько солнечной река…
Никто не видел, что с востока
Плывут слепые облака.

А на рассвете непогода
Уже шумела за дверьми.
Как будто плакала природа
Над неразумными детьми…

***

Осенью в синем вечернем пруду
Мальчик ловил золотую звезду.

Возле него на пологий откос
Падали желтые листья с берез.

Тихо качался на глади воды
Свет от единственной ранней звезды.

Мальчик упрямый, устав от погони,
Долго ловил его мокрой ладонью.

Но от ладони — такая беда! —
В тысячи брызг разлеталась звезда!

Улетали и таяли годы.
Мальчик рос, понемногу взрослел.
Петь любил он в любую погоду,
Только грустные песни он пел.

И повсюду, скитаясь бессонно,
Он искал золотые следы
Той — ты помнишь? — в пруду отраженной,
Разлетевшейся в брызги звезды.

Он искал ее в чащах таежных,
На страницах зачитанных книг.
Он к звучанию ветров дорожных,
К холодам и тревогам привык.

Если не было места надежде
И отчаянье в сердце росло —
Зажигалось пред ним, как и прежде,
Той звезды золотое стекло.

Не отвесть той кручины рукою,
Не найти ему в мире покоя,
Потому что, простим непоседу,
Он пошел по неверному следу.

Ведь вело его воображенье
Лишь в мечтах по чудесной стране.
Нет у сказки конца. Продолженье
Я однажды увидел во сне.

Странной жизни своей в завершенье
Он постиг, от раздумий седой,
Что ему не догнать отраженья.
И отправился вверх за звездой.

И когда он разбился о скалы,
Что, как сталь, холодны и тверды,
Люди в сердце его отыскали
Раскаленный осколок звезды…

***

Скитаясь дорогой удач и потерь,
Вдали от родного порога,
Увидел я как-то закрытую дверь –
В неё упиралась дорога.

Я горе и грусть на плечах выносил,
Срывался и падал я часто.
И понял, что здесь изо всех своих сил
Обязан я в дверь постучаться.

Кто был поумнее, кому по плечу,
Тот в гору шёл круто и шибко.
А я всё стучу, всё стою и стучу
В ту дверь под тяжёлой обшивкой

И мне отступиться нельзя, хоть умри.
Но, болью крест-накрест обвитый,
Я знаю, что каждой закрытой двери
Не век оставаться закрытой.

0

11

Игорь Михайлович Киселёв

1. Слова, как ласточки, сновали,
Неощутимы и легки...
Меня сбивали с ног словами,
Похожими на кулаки.

А я вставал и падал снова.
Но, не считая синяков,
Я верил в добрую основу
Всех на земле живущих слов.

2. В чаще слов,
Проламывая след свой,
Не могу отречься от наследства.

Далеко ушел от нас Державин,
Но клинок державный не заржавлен!

Светлый сон о будущем взлелеяв,
Не таясь, не опуская взор,
С эшафота
Яростный Рылеев
Продолжает с нами разговор!

Ярлыки чехлами нахлобучив
На летящий по столетьям свет,
Говорят, что старомоден Тютчев,
Что улыбку вызывает Фет.

Гром утих.
И выцвела бумага.
Но томит недоуменье вновь;
Разве может устареть отвага?
Ненависть?
Отчаянье?
Любовь?

Сохнет лес, до времени увянув.
Тонкая ломается трава.
Что-то много развелось иванов,
Кровного не помнящих родства.

Точен их расчет,
Сужденья метки.
Имена известны по стране...
Но и в поэтической разведке
Страшно быть с таким наедине.

3. В той старинной стари,
Где гудки да свирели.
Помирали цари,
Терема их старели.
А еще до орды,
До   коварного   хана.
Много сплыло воды.
Много было беды —
Брань в полях не стихала.

Там навеки замолк —
Ливнем стрел доконали —
Славный Игорев полк
На реке на Каяле.

Знает сыч на суку,
Как там звать-величать их..
Только был в том полку
Примечательный ратник.

Болью досыта пьян,
Синь в глазах поседела.
Мимо свистнул аркан,
И стрела не задела.

Вот он гусли берет
С круглым ликом перунным,
Вот выходит вперед,
Ударяя по струнам.

И вершат колдовство, —
Чудный выпал им жребий, —
Десять пальцев его —
Десять соколов в небе.

Смолкли колокола,
Тихо, как перед боем.
Только страшная мгла
Заклубилась над полем.

Пригорюнился лес,
Совы крылья простерли.
И споткнулся певец —
Слезы дрогнули в горле.

И неведомый свет!
Что в нем: радость ли, грусть ли?
Через тысячу лет
Прозвенят эти гусли!

Ни травинушки нет
Над могилой сырою...
Через тысячу лет
Мать оплачет героя.

Мы отыщем твой след,
Где стрела запевала!
Через тысячу лет
Выходи, запевала!

С прозвучавших страниц
Веет грозным и давним.
Ну-ка, князь, сторонись —
Не тебя нынче славим!

Не размах твоих плеч,
Не коня удалого —
Славим русскую речь!
Славим Русское Слово!

0

12

ПОЭТ ЮРИЙ КУЗНЕЦОВ

ВЕТЕР

Кого ты ждешь?.. За окнами темно,
Любить случайно женщине дано.
Ты первому, кто в дом войдет к тебе,
Принадлежать решила, как судьбе.

Который день душа ждала ответа.
Но дверь открылась от порыва ветра.

Ты женщина -- а это ветер вольности...
Рассеянный в печали и любви,
Одной рукой он гладил твои волосы,
Другой -- топил на море корабли.

1969 год.

http://s9.uploads.ru/t/iVN3X.jpg

0

13

The Wild Wild Berry

Дикая, лесная ягода

Молодой мужчина вернулся с охоты и притомился
"Что же беспокоит тебя, мой дорогой?"
"Милая мама, приготовь мне постель
Вкусил я лесного паслена, все тело словно в тисках"
Согнулся в три погибели отравленный Рэндалл

Господа, молодые люди, если любите вкусно покушать
Или выпить немножко
"Я умоляю вас, отведайте лучше жабьего мяса,
Но никогда не притрагивайтесь к дикой, лесной ягоде!"

Этот несчастный юноша, он вскоре умер
При свете всевидящей луны
"Не арбалетом был сражен, не клинком,
Но листьями и ягодами лесного паслена"

За ложную любовь не было ей прощенья
Они пришли за ней, и в ответ
Вплели в ее косу
Листья и ягоды лесного паслена.

OST King Arthur: Legend of the Sword (2017)

0

14

Николай Гумилев

ПЕЩЕРА СНА

Там, где похоронен старый маг,
Где зияет в мраморе пещера,
Мы услышим робкий, тайный шаг,
Мы с тобой увидим Люцифера.

Подожди, погаснет скучный день,
В мире будет тихо, как во храме,
Люцифер прокрадется, словно тень,
С тихими вечерними тенями.

Скрытые, незримые для всех,
Сохраним мы нежное молчанье,
Будем слушать серебристый смех
И бессильно-горькое рыданье.

Синий блеск нам взор заворожит,
Фея Маб свои расскажет сказки,
И спугнет, блуждая, Вечный Жид
Бабочек оранжевой окраски.

Но когда воздушный лунный знак
Побледнеет, шествуя к паденью,
Снова станет трупом старый маг,
Люцифер - блуждающею тенью.

Фея Маб на лунном лепестке
Улетит к далекому чертогу,
И, угрюмо посох сжав в руке,
Вечный Жид отправится в дорогу.

И, взойдя на плиты алтаря,
Мы заглянем в узкое оконце,
Чтобы встретить песнею царя,
Золотисто-огненное солнце.
<Февраль 1906>

0

15

Афанасий Фет.

СНЫ И ТЕНИ...

   Сны и тени,
   Сновиденья,
В сумрак трепетно манящие,
   Все ступени
   Усыпленья
Легким роем преходящие,

   Не мешайте
   Мне спускаться
К переходу сокровенному,
   Дайте, дайте
   Мне умчаться
С вами к свету отдаленному.

   Только минем
   Сумрак свода,-
Тени станем мы прозрачные
   И покинем
   Там у входа
Покрывала наши мрачные.
1859

0

16

Маргарита Алигер

Я ВИЖУ В ОКНО ЧЕЛОВЕКА...
           

Я вижу в окно человека,
который идет не спеша
по склону двадцатого века,
сухую листву вороша.

Куда он несет свою душу,
ее нескудеющий свет?
Но я его путь не нарушу.
Я молча гляжу ему вслед.

Но я не вспугну его криком.
Пускай он пройдет навсегда,
великий,
      в покое великом.
Мне только понять бы — куда?

1969
http://s2.uploads.ru/t/F62SI.jpg

0

17

Иван Бунин

ЗЕРКАЛО

Темнеет зимний день, спокойствие и мрак
Нисходят на душу — и все, что отражалось,
Что было в зеркале, померкло, потерялось...
Вот так и смерть, да, может быть, вот так.

В могильной темноте одна моя сигара
Краснеет огоньком, как дивный самоцвет:
Погаснет и она, развеется и след
Ее душистого и тонкого угара.

Кто это заиграл? Чьи милые персты,
Чьи кольца яркие вдоль клавиш побежали?
Душа моя полна восторга и печали —
Я не боюсь могильной темноты.

10 февраля 1916

http://www.stihi.ru/pics/2012/08/24/2913.jpg

0

18

Когда веришь (перевод Соло Семили из Москвы )

Долгими ночами мы молились,
И не было знака, что молитвы наши услышаны.

Мы сами едва слышали
Песнь надежды, звучавшую в наших сердцах.

Но нам более неведом страх,
Хотя мы знаем, нам есть чего бояться,

Но мы сдвигали горы задолго до того, как поверили,
Что мы сможем это сделать.

Чудеса случаются,
Когда искренне веришь.

Надежда хрупка,
Но убить ее трудно.

Кто знает, какие чудеса
Ты можешь свершить
С верой.

Никто не знает, как, но ты свершишь,
Свершишь, если веришь.

В наше время отчаяния,
Когда молитвы так часто бывают напрасны,

Надежда подобна летним птицам:
Она слишком быстро улетает.

И вот я стою здесь.
Мое сердце так переполнено, что я не могу подобрать слов.

Я обретаю веру и говорю о том,
О чем раньше говорить не осмеливалась.

Чудеса не всегда происходят по твоему желанию,
И так легко поддаться страху,

Но когда боль ослепляет,
Когда ты не видишь пути за стеной дождя,

Тихий, но внятный голос
Говорит тебе, ...

Чудеса случаются,
Когда искренне веришь!

0

19

"Месяц Туманов"

"Месяц выплыл за овины"

Денис Александрович Туманов

Месяц выплыл за овины,
Звёзды вышли на поля,
Оголили рощи спины,
Вновь грустит моя земля.

Но в тоске своей печальной,
До чего же хороша!
Под берёзою венчальной,
Песнь поёт моя душа.

Ворон чёрный Русь хоронит,
Колокольни за избой,
Их могильный шелест звонит,
Заглушась степной гульбой.

Хаты низкие в затоне,
И белесые,как цвет,
Чище туч на небосклоне,
Ничего живого нет.

Я люблю свою долину,
Каждый вешний её звук,
И нестынущую глину,
И ветвей древесных стук.

Дорога мне хижин хилость,
Месяц в небе голубой,
Ах,скажи ты мне на милость,
Русь сравню ли я с тобой?

Нет.Сравню я вас едва ли,
К вам есть разная тоска,
Я влюбился в эти дали,
И желчь вязкую песка.

Я влюбился без границы,
В Каждый высохший дубок,
В то,как трели сыпят птицы,
На родной мой уголок.

И цветы моей избушки,
Не увянут никогда,
Гой вы,хижины-старушки,
Гой ты,зелень-лебеда!

***

Вышел месяц из тумана

Елена Касьян

Вышел месяц из тумана,
Было холодно и рано,
Было пасмурно и сыро,
Не оплачена квартира,
Не накормлена собака,
Не отглажена рубаха,
Брюки полные заплат,
Кошка полная котят,
Голова от дум больная,
Борода совсем седая,
И брюзжащая соседка,
И невкусная таблетка,
И в карманах ничего,
И погода не того…

Я подался бы в Хароны,
Да жива моя Матрёна,
Мне Матрёна говорит:
«У тебя усталый вид,
Ох, ты горюшко родное,
Оле ты моё Лукое,
Подлатаем старый зонт –
Будет всё наоборот».

На дворе опять не сыро,
И оплачена квартира,
И накормлена собака,
И отглажена рубаха,
Ночью кошка окотилась,
В туче солнышко пробилось,
И в карманах кой чего,
И соседка ничего.
Я Матрёне говорю:
«Как же я тебя люблю!
Вот увидишь, к январю
Новый зонт себе куплю!»

В общем, очень хорошо,
Что в Хароны не пошёл.

Источник: http://poemata.ru/poets/kasyan-elena/vy … iz-tumana/

0

20

Предрассветный Туман написал(а):

Маргарита Алигер
            Я ВИЖУ В ОКНО ЧЕЛОВЕКА...           
            Я вижу в окно человека,который идет не спешапо склону двадцатого века,сухую листву вороша.
            Куда он несет свою душу,ее нескудеющий свет?Но я его путь не нарушу.Я молча гляжу ему вслед.
            Но я не вспугну его криком.Пускай он пройдет навсегда,великий,      в покое великом.Мне только понять бы — куда?
            1969
            Подпись автораВ Магии существуют секреты, которые мы не раскрываем даже сами себе.(с) Между наукой и верой не должно возникать конфликтов.(с)

классный стих, со смыслом)

0

21

Feo да уж, с творчеством Маргариты Алигер я знакома давно. Еще в школе училась мы с моей подружкой, когда я к ней приходила домой их читали.  У нее была отличная библиотека. Много сборников стихов. Золотое время было - школьные годы. Золотое время!!!
Так что Маргариту Алигер я "знаю" по сути с шестого класса. Где-то так с пятого или шестого,  но не раньше.

0

22

http://s9.uploads.ru/t/U5syM.jpg

Отрывок из Поэмы "ТОВАРИЩЕСКИЙ КРУГ"  Г. ЮРОВ.

<...>Пусть на скрижали занесет она
То уголек мерцающий, то пламя,
Но наши души высветил до дна
Огонь, зажженный, видимо, не нами.

Горели нашей юности костры.
Мы постигали, собираясь вместе,
Незыблемые правила игры –
Законы Долга, Совести и Чести.

Вступили мы в товарищеский круг,
Античными поэтами воспетый.
У стариков-наставников из рук
Мы приняли огонь как эстафету.

Огонь товарищества...
Встанем перед ним,
Пусть мало нас и голоса негромки.
Но если мы его не сохраним,
То нашу память проклянут потомки.<...>

0


Вы здесь » ВЕДЬМИН КРУГ » Библиотека » Стихи. Из Интернета и Книг.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC